Все для детей

Любовь Воронкова

Командир звёздочки

Предыдущая страница
Следующая страница

Птицы говорят спасибо

Уходя утром в школу, Таня всегда говорила бабушке:

— Бабушка, будешь кур кормить — положи и птичкам немножко. Ладно, бабушка?

— Да уж положу, положу, — отвечала бабушка, — беги в школу-то, беспокойный ты командир!

А когда Таня приходила из школы, то собирала всякий корм для птичек — крошки со стола, варёную картофелину, кусочек мяса, если у кого остался, или каши. А потом добавляла рябины, ясеневых семян, которые они осенью принесли из лесу. И всё это несла в птичью кормушку. Никогда не забывала покормить птиц.

Сегодня воскресенье, в школу идти не нужно. Сегодня Таня пошла сама кормить кур. А заодно и птиц.

Стоял тихий снежный денёк. Солнце брело где-то за светло-серыми облаками, которые тянулись по небу, словно мягкие льняные волокна. Солнце подкрашивало их розовым светом и просеивалось сквозь них на чистые сугробы, на деревья, покрытые инеем.

Таня накормила кур. Положила корму в птичью кормушку. А потом остановилась около палисадника, о чём-то задумалась, и сама не знала о чём.

Вдруг тоненький голосок раздался среди мягкой белой тишины:

«Пинь-пинь!..»

Таня встрепенулась: кто это у неё сегодня будет в гостях? Она тихонько подошла поближе, спряталась за большую берёзу и стала глядеть.

Гостей оказалось много. Были тут и синички, и воробьи, и тупоносые снегири в красных рубашках... Снег на деревьях птицам хуже всего: ни ягод, ни семян на ветках не найдёшь.

«А сколько ещё их, бедных, летает по лесу! — подумала Таня. — Ничего найти не могут. И не знают, что у нас для них кормушки есть. И что из рогаток в них никто не стреляет. Ой, а кто же зто ещё прилетел?»

На кормушку опустилась какая-то совсем незнакомая птица. Она была нарядная, перышки на груди и на крыльях красноватые, а на голове — пушистый хохолок. Птичка опасливо поглядела в одну сторону, в другую — видно, боялась, как бы не появился откуда человек.

А человек в это время стоял за берёзой и глядел на неё. Но птичка не видела Таню. Она оглянулась ещё разок и принялась вместе с другими клевать корм.

Таня затаила дыхание. И всё тянулась потихоньку из-за берёзы — ей хотелось поближе разглядеть зту хохлатую птицу.
Вдруг, откуда ни возьмись, в палисадник вбежал Снежок. Он бросился к Тане и залаял от радости. Да так звонко залаял, что все птицы с кормушки взвились разом и улетели.

— Кто тебя звал сюда? — закричала на Снежка Таня. — Видишь, что наделал?

Снежок вяло завилял хвостом и поглядел на Таню: ну, а что он сделал плохого? Он ведь просто обрадовался!

Тане стало жалко Снежка. И так уж она его совсем забросила. Раньше Снежок всегда ходил с ней вместе — и в поле, и на луг, и на речку. А как стала Таня учиться в школе, так Снежок всё один да один. Таня погладила его.

— Ну ладно. Пойдём к ребятам на гору. Только вот птичку с хохолком не дал разглядеть!

Снежок снова повеселел. Лохматый хвост его закрутился кольцом. Снежок принялся прыгать и хватать Таню за рукава, за варежки. Таня взяла салазки, выбежала на улицу, Снежок — за ней: ну всё, как раньше, когда Таня не ходила в школу. Он прыгал вокруг Тани, убегал вперёд, а потом изо всех сил мчался обратно и всё заглядывал ей в глаза, словно спрашивал: «А куда мы идём? А в какую сторону мне мчаться?»

Таня зашла за Алёнкой, и они отправились на гору, Снежок теперь понял, куда они идут, и помчался по белой дороге.

На горе было шумно, весело. Сколько есть в колхозе ребят, все, видно, собрались здесь. Санки мчались одни за другими с крутой горбатой горы, ребята кричали, смеялись, а некоторые визжали от страха. Лёд на горе так блестел на солнце, что глазам было больно.

Таня и Алёнка подошли к горе и остановились.

— Ух, как раскатали! — сказала Алёнка. — Один лёд.

— Что, забоялись? — крикнул им Юрка председателев. — Эх вы, пичужки!

— «Пичужки»! — обиделась Таня. — А сам и вовсе весь в снегу!

— Стоят, боятся! — крикнул Дёмушка. — Да им санками не управить!

— Зато ты управил, — засмеялась Алёнка, — только что из сугроба вылез!

— Во, как Зеленин помчался! — сказал Юрка. — Сейчас и я так же! Э-гей!

Он бросился в свои санки и полетел с горы.

— Я тоже! — сказал Дёмушка. — Э-гей!

Он поправил шапку и так же, как Юрка, бросился в санки и помчался вниз.

— А вы что же? — крикнула Тане Ариша Родионова. — Глядите, как я буду санками править, и вы так же!

И Ариша понеслась вслед за Дёмушкой.

— Давай и мы! — решилась Таня. — Алёнка, садись!

Ух, как ринулись санки с ледяного бугра! Снежная пыль била в лицо, сердце замирало. Кусты по сторонам летели вверх, на гору. А ракиты, что в овраге, над речкой, мчались навстречу. Теперь править, править надо, чтобы санки к речке не проскочили!..

Но куда там, к речке! Санки вдруг свернули да прямо в сугроб. Таня и Алёнка оказались в снегу. Они подняли головы и поглядели друг на друга. А потом засмеялись и начали выбираться из сугроба. Но тут подскочил к ним Снежок, начал играть с ними и никак не давал встать и отряхнуться.

Еле-еле выбрались подружки на гору. Поехали снова — и опять в сугроб, на потеху ребятам!

Но зато в третий раз наловчились править. Доехали до самой речки и остановились под ракитами. Вот попробуй, подразни-ка их теперь!

Долго катались ребятишки с горы. Щёки у всех стали красные и руки красные — в варежках жарко!

А глупый Снежок совсем запыхался. Он ни за что не хотел отстать от Тани и Алёнки. Подружки с горы — и он за ними мчится! Они санки на гору тащат — и он рядом плетётся, высунув язык. Да ведь и то сказать — неужели ему в такой день в конуре одному сидеть?

Таня пришла домой, когда уже стемнело и в избах зажглись огни.

Мать, как увидела Таню, так и всплеснула руками:

— Ох, дочка, на кого же ты похожа! И вся-то ты в снегу, и варежки хоть выжми. Наверно, и в валенках вода хлюпает!

— Раздевайся живо! — прикрикнула на Таню бабушка. — Снимай валенки да на печку!

Таня не спорила. Варежки и правда были совсем мокрые, а в валенках и в самом деле вода хлюпала. Она живо разделась, пальто повесила на свой гвоздик, который для неё прибил дедушка. Валенки поставила на печку. И сама туда же забралась.

— Смотри не засни там, — сказала мать, — а то ужин проспишь.

— Во сне поужинает, — отозвался дед.

Сон тотчас начал одолевать Таню. Ласковое тепло сразу охватило её, глаза начали закрываться. Всё ещё мелькали перед глазами санки, снег, ребячьи лица, ракиты, Снежок... Слышались голоса. Но постепенно эти голоса становились всё тише, удалялись куда-то. И вот уже Таня стоит в белом палисаднике, а на ее птичьей кормушке сидит птичка с красноватым хохолком и поёт тоненьким голосом...

Но это не птичка пела. Это пел на столе самовар, пел-распевал и пускал пар под потолок. И мать звала Таню:

— Вставай ужинать!

Таня слезла с печки.

— Дедушка, — спросила она, — а какая это птичка сегодня ко мне прилетала? Красненькая с хохолком?

— Я её видел, — ответил дед. — Это свиристель. Видно, совсем голодно в лесу, коли в деревню прилетела.

И, немного погодя, дедушка сказал:

— Это хорошо, товарищ командир, что твои октябрята кормушки поразвесили. Посмотрел я сегодня, как у тебя птицы обедали. Поели они, а потом сидели на ветках и всё щебетали что-то. Наверно, говорили тебе спасибо. Не иначе!

Предыдущая страница
Следующая страница