Все для детей


Рассылки Subscribe.Ru
Новости и обновления
на сайте "Все для детей"


Мы ВКонтакте Мы в Одноклассниках Мы в Facebook Мы в Твиттере

Ион Крянгэ
СВЕКРОВЬ И ЕЁ НЕВЕСТКИ

Жила-была старуха, и было у неё трое сыновей, высоких, как дубы, и очень послушных, но не очень-то умных.

Немалая усадьба крестьянская, дедовский дом со всем его скарбом, виноградничек да отличный плодовый сад, скотина и множество птицы составляли хозяйство старухи. К тому же и денежек белых отложила она про деньки чёрные, ибо десятью узлами вязала каждую денежку и тряслась над каждым грошем. Чтобы не отпускать от себя сыновей, поставила старуха ещё два дома рядом – один справа, другой слева от дедовского. Но тут же накрепко решила сынов своих и будущих невесток возле себя держать, в дедовском доме, и никакого раздела не учинять до самой кончины своей. Так и сделала; и сердце её смеялось и радовалось при одной только мысли о том, как счастлива будет она, когда станут ей сыны помогать, а будущие невестки - ласкать её да нежить. Нередко так про себя думала: "Буду за невестками приглядывать, за работу их засажу, в узде держать буду, а в отсутствие сыновей ни на шаг не позволю отойти от дому. Моя-то свекровь – да будет ей земля пухом! – так же со мной поступала. И мой муженёк – упокой его, господи! – не мог пожаловаться, что я ему неверна была, или добро его по ветру пустила… хоть и были иногда подозрения… и корил он меня… но теперь это дело прошлое".

Все три старухины сына занимались извозом, зарабатывая немало денег. Но вот пришла пора старшему жениться: почуяла это дело баба, волчком завертелась, ища ему невесту. Пять ли, шесть ли сёл обшарила, еле-еле невестку себе по вкусу нашла – не больно молодую, высокую, сухопарую, зато работящую и покорную. Не ослушался сын матери, справили свадьбу, и надела старуха свекровью рубаху, да еще с неразрезанным воротом, а это значит, что не должна быть свекровь сварливой и с утра до вечера всех поедом есть.

Как сыграли свадьбу, отправились сыновья по своим делам, а невестка со свекровью дома осталась. В тот же день принялась старуха невесткину жизнь налаживать. Считала она, что новому ситу не на полке место. "Зачем я ухват себе сделала? Чтобы не обжигаться," – говорила она. Залезает она проворно на чердак, спускает оттуда кадку с перьями, еще от покойной свекрови, несколько связок конопли и четверик-другой проса.

– Вот я, невестушка, придумала, что тебе по ночам делать-то. Ступку возьмешь в кладовой рядом, веретена в кубышке под лавкой, а прялку за печкой. Когда наскучит перья щипать, будешь зерно толочь, а муж с дороги вернётся – приготовим пилав со свиными копчёными ребрышками и на славу полакомимся! Теперь же, чтобы передохнуть, сунь себе прялку за пояс, до утра пряжу спряди, общипи перья и зерно истолки. Сама я прилягу маленько, а то все кости трещат после свадьбы вашей. Знай однако же, что сплю я по-заячьи и окромя этой пары глаз есть у меня ещё на затылке и третий, который всегда открыт и видит и днём и ночью, что в доме творится. Понятно, что я сказала?

– Да, маменька. Вот бы только поесть чего…

– Поесть? Одной луковицы, головки чеснока, куска холодной мамалыги с полки за глаза хватит для такой молодухи, как ты. Молоко, брынзу, масло и яйца лучше соберём да на рынок отнесём, чтобы хоть сколько денег сколотить; в доме одним едоком больше стало, того и гляди, не на что будет поминки по мне справить.

Когда наступил вечер, улеглась баба в постель, лицом к стене, чтобы свет от коптилки не мешал, не забыв ещё раз напомнить невестке, что будет за нею присматривать; но сон её тут же сморил. Пока баба храпела, бедная невестка трудилась не покладая рук: то перья общипывала, то на пряжу поплевывала, то зерно толкла, шелуху веяла. Когда же сон ей глаза туманил, умывала она лицо студёной водой, чтобы не приметила чего недрёманная свекровь да на неё не прогневалась. Промаялась бедняжка далеко за полночь, а к рассвету одолел ее сон, и заснула она посреди перьев, конопли, веретён с пряжей и просяной шелухи. Старуха же, поскольку с курами спать легла, поднялась ни свет, ни заря и давай по дому, топать да дверьми хлопать – бедная невестка и задремать не успела как следует, а волей-неволей пришлось встать, руку у свекрови поцеловать, показать, что за ночь наработала. Мало-помалу притерпелась невестка, и баба осталась довольна своим выбором.

Через несколько дней воротились сыновья домой, и молодая жена при виде мужа позабыла свои печали.

Вскоре пристроила баба и среднего сына. Невестку себе выбрала по образу и подобию первой. Правда, чуть постарше и немного косую при этом, зато работягу на редкость.

После свадьбы снова уехали сыновья в извоз, и опять остались невестки со свекровью дома. Как повелось, задала она им работу полной мерой, а сама, как свечерело, так и улеглась, наказав невесткам быть прилежными и не заснуть ненароком, ибо видит их око её недрёманное.

Старшая невестка рассказала другой про всевидящий глаз свекрови, стали они друг дружку подгонять, и с тех пор работа так и горела в их руках. А свекровь как сыр в масле каталась.

Однако не всё коту масленица. Много ли, мало ли прошло, – наступает время и младшему жениться. Очень хотелось старухе неразлучную троицу невесток иметь, и приглядела она заранее девушку. Но не всегда так сбывается, как желается, выходит и так, как случается. В одно прекрасное утро приводит сынок невестку к маменьке в дом. Почесала старуха затылок, туда-сюда, ан делать нечего; хочешь не хочешь, справили свадьбу – и все тут!

После свадьбы снова разъехались мужья по своим делам, а невестки со свекровью дома остались. Опять задает им старуха работу, и лишь наступает вечер, спать укладывается, как обычно. Старшие невестки, видя, что молодая к работе не льнёт, говорят:

– Ты не отлынивай, а то ведь маменька видит нас.

– Как так? Ведь она спит. И потом разве это дело – нам работать, а ей спать?

– Ты не смотри, что маменька храпит, – говорит средняя. – На затылке у неё недрёманное око есть, которым видит она все, что мы делаем, а ведь ты маменьку нашу не знаешь, рассола её еще не хлебала.

– На затылке?.. Все видит?.. Рассола её не хлебала?.. Хорошо, что напомнили… Чего бы нам, девчата, поесть, а?

– Жареных слюнок, золовушка милая… А уж коли вовсе невтерпеж, возьми из шкафчика кусок мамалыги с луковицей и ешь.

– Лук с мамалыгой? Да в нашем роду испокон века такого никто не едал. Разве нету сала на чердаке? Масла нет? Яиц нет?

– Как же, все есть, – отвечают старшие, – да только маменькино это.

– Я так думаю – все, что маменькино, то и наше, а что наше, то и её. Золовушки, ну-ка шутки в сторону. Вы работайте, а я чего-нибудь вкусненького настряпаю и вас позову.

– Да что ты в самом деле?! – испугались старшие. – Думаешь, нам жизнь надоела? На улицу баба выгонит…

– Ничего с вами не станется. Если начнет вас расспрашивать, все на меня валите, я за всех отвечать буду.

– Ну… если так… делай, как знаешь; только нас, смотри, в беду не впутывай.

– Перестаньте, девчата, замолчите. Ни к чему мне мир, дорога ссора.

И вышла, напевая:

Не горазд бедняк умом – держит дом своим горбом. Не проходит и часу - полная печь пирогов настряпана: куры, на вертеле подрумяненные, в масле жаренные, полная миска творогу со сметаной и мамалыжка на столе. Зовет младшая невестка старших в бордей1, за стол усаживает.

– Ешьте, золовушки, на здоровье и бога хвалите, а я живёхонько в погреб сбегаю, ковшик вина принесу, чтобы пироги в горле не застревали.

Когда поели они изрядно и выпили, захотелось им спеть:

Ой, свекруха, кислый плод!
Сколь ни зрей, а труд пропащий,
Все равно не станешь слаще.
Хоть всю осень зрей, уродина,
Будешь кислой, как смородина.
Зрей хоть год, хоть не один –
Будешь горькой, как полынь.
Зло, свекровь,
Хмурить бровь,
Входишь в дом,
Как с ножом,
Смотришь колко,
Как иголка…

Ели они, пили и пели, пока не заснули на месте. Когда же поднялась старуха на рассвете - невесток и духу нет. Выбежала в испуге, ткнулась туда-сюда, в бордей заглянула – и что видит? Бедняжки-невесточки свекровь свою поминают… Перья по полу разбросаны, тарелки, объедки повсюду, кувшинчик с вином опрокинут – дерзость неслыханная!

– Это что такое? – в ужасе закричала она.

Вскочили невестки, как ужаленные; старшие, как осиновый лист, дрожат, головы со стыда опустили. А виновница говорит:

– Разве вы не знаете, маменька, что отец мой с матерью сюда приезжали, мы им еды настряпали, ковшик вина поставили и заодно уж повеселились и сами маленько. Только-только уехали они.

– Неужто они меня спящей видели?

– А то как же, маменька?

– Вы меня почему же не разбудили, чума вас возьми!?

– Да мне, маменька, девчата сказывали, будто вы и во сне все видите Я и подумала, что верно, рассердились вы на отца моего и мать мою, если вставать не желаете. И до того они, бедные, запечалились, что даже еда им впрок не шла.

– Хорошо же, разбойницы, достанется вам теперь от меня!

С той поры дня спокойного не имели они у свекрови. Стоило ей вспомнить про хохлаток своих любезных, про винцо выпитое, про добро ее, на ветер пущенное, про то, как застали ее свояки в неприглядном виде, вo сне, – так и лопалась со злости и грызла невесток, как червь дерево горит.

Даже старшим невесткам невмоготу стало от ее языка, а младшая думала, думала, да и придумала, как расквитаться со свекровью и заодно так сделать, чтобы наследством своим распорядилась старуха, как никто никогда не распоряжался.

– Золовушки, – сказала она однажды, когда остались они одни на винограднике. – Не будет нам житья в этом доме, пока не избавимся раз и навсегда от ведьмы-свекрови.

– Как же нам быть?

– Делайте, как научу вас, и ни о чем не тревожьтесь.

– Что нам делать? – спрашивает старшая.

– Все ворвемся в комнату к старухе; ты ее патлы хватай и двинь что есть мочи головой о восточную стенку; ты ее таким же порядком – о западную; а уж я что сделаю, сами увидите.

– А когда мужья вернутся, что будет?

– Вы тогда и виду не подавайте; мол, знать не знаем, ведать не ведаем. Я сама говорить буду, и все как нельзя лучше обойдется.

Те согласились, побежали в дом, схватили старуху за волосы и давай ее головой о стены колотить, пока голову не расшибли. А младшая, самая озорная, как швырнет старуху посреди комнаты и ну ее ногами топтать, кулаками месить; после язык изо рта у ней вытянула, иглою проткнула, солью и перцем посыпала, до того вспух и вздулся язык – пикнуть свекровь не может. Побитая, растерзанная, свалилась старуха – вот – вот ноги протянет. По совету зачинщицы, уложили ее невестки в чистую постель, чтобы вспомнила она то время, когда невестой была; потом стали из ее сундука горы полотна вытаскивать, да друг дружку локтями подталкивать, меж собой говорить о привидениях и прочих ужасах, которых одних хватило бы бедную старуху в могилу вогнать.

Вот и сбылось то счастье, о котором она мечтала!

А тут со двора скрип возов доносится – мужья приехали. Выбежали жены навстречу, по наущению младшей кинулись им на шею и ну целовать да миловать, одна пуще другой.

– А маменька что? – спросили хором мужья, распрягая волов.

– Маменька наша, – выскочила младшая вперед других, – маменька захворала, бедняга; как бы не приказала нам долго жить.

– Что? – всполошились мужья, роняя из рук притыки.

– Да вот, дней пять назад погнала она телят на выгон и, видать, ветром дурным её продуло, бедную!.. Злые духи язык у неё отняли и ноги.

Бросились сыновья опрометью в дом, к постели старухиной; несчастную, как бочку, раздуло, и было ей не под силу даже слово вымолвить; однако не вовсе она сознание утратила. С трудом шевельнула рукой, показала на старшую невестку и на восточную стену, потом на среднюю невестку и на западную стену, после на младшую невестку и на пол посреди комнаты, через силу поднесла руку ко рту и впала в глубокий обмерок.

Сыновья рыдали навзрыд, не понимая ее знаков. А младшая невестка, тоже делая вид, что плачет, спрашивает:

– Вы что же, не понимаете, чего маменька хочет?

– Нет, – отвечают те.

– Бедная маменька последнюю волю вещает: велит, чтобы старший брат в том доме поселился, что на восточной стороне; средний – в том, что на западной, а мы, самые младшие, чтобы здесь оставались, в дедовском доме.

– Правильно говоришь, жена, – ответил муж.

И так как другим возразить было нечего, то и осталось завещание в силе.

Старуха кончилась в тот же день, и невестки, распустив волосы, так причитали по ней, что село гудом гудело. Через два дня схоронили ее с большим почетом, и среди женщин того села и всей округи только и разговоров было, что про свекровь и ее трех невесток, и все говорили: счастлива она, что умерла, ибо есть кому ее оплакивать!

Перевод: Г. Перов

1 Бордей - землянка, погреб.

Понравилось? Расскажи об этой странице друзьям!



Система Orphus
Как назвать будущего ребенка

ПОДДЕРЖИТЕ САЙТ!

Вам понравился наш сайт и вы хотели бы поддержать его? Это очень просто: расскажите о нас друзьям!
ПОДРОБНЕЕ

 
Рейтинг@Mail.ru